Одно время он встречался с женщинами, которые казались здравомыслящими и уравновешенными, но оказывались с заскоком, стоило присмотреться к ним поближе. Во избежание подобных ситуаций он стал встречаться с Элизой, чьи представления о женитьбе, детях, деньгах и смерти были настолько стандартными, что он с радостью приветствовал бы заскок-другой у нее в голове. Однако Марина производила впечатление внутренней силы, обусловленной жизнерадостной крепостью духа. Судя по обрывочным воспоминаниям о дне, когда они уединились в лодочном домике, она осталась все той же прямолинейной и решительной девушкой, какой была тогда. Демпси хотел прийти к определенному заключению насчет нее, быть уверенным в ней. Просто чтобы быть уверенным хоть в ком-то. Но сейчас он слишком устал. Его мысли распались на смутные чувства, и он заснул, вспоминая, как она выглядела, когда шла к дивану: верх в тени, длинные ноги в бледном свете уличного фонаря.

На следующее утро, лежа на диване с накрытым подушкой лицом, Демпси почувствовал, как мушка дрожит в глазном яблоке. Ощущение было тошнотворное, и у него возникло острое желание вдавить палец в глаз и разделаться с ней раз и навсегда. Он пошарил рукой в поисках повязки, не нашел и спустил ноги на пол. В холодном свете ветка клена походила на локтевой сустав инопланетного существа с двумя черными пальцами. Щурясь от света, он прошагал в ванную комнату, ополоснул лицо водой и включил душ. Над туалетным столиком висела фотография котенка в рамке. В ожидании, когда пойдет горячая вода, Демпси вернулся в гостиную и выглянул в окно. Взору предстала безотрадная картина энтропии. Серый воздух, серый тротуар, серый снег. Седая старушка, закутанная в серое пальто, опираясь на палочку, медленно шла вдоль дома, под черными тусклыми окнами. Фасад казался недовольным лицом старой девы, спрятанным за очками с толстыми линзами.

Демпси открыл левый глаз, проверяя, как поживает мушка. Вокруг скопления ячеистых образований роились полупрозрачные червячки, напоминавшие студенистых медуз.