— Сан Саныч, — обратился он к Стекольщику, — вы, пожалуйста, не откладывайте в долгий ящик вопрос с автоматами, выясните все подробности. И завтра же доложите мне. Стекольщик молча кивнул.

— Армен Григорьевич, — Кабачок повернулся к пригорюнившемуся «начальнику транспортного цеха», — ну что вы, ей-богу, так скисли? Что сделано, то сделано. Давайте-ка вместе с Григорием, — он сделал жест в сторону сидящего рядом Ворона, — завтра же начинайте активные поиски денег. Подключайте всех. Милицию, ГАИ, в общем — всех. Через наших людей в налоговой займитесь теми, кто будет покупать квартиры, дорогие машины, тратить деньги в казино…

Закончив с этим вопросом, Кабачок повернулся к худому лысеющему брюнету в темных очках, сидевшему слева от него на втором месте, то есть ближе многих, и, понизив голос, вежливо сказал:

— Петрович, будь любезен, займись похоронами ребят и всем прочим. Ну, сам знаешь.

Владимир Петрович Ким вежливо кивнул и молча вышел из кабинета. Он молчал почти всегда. И о его прошлом никто ничего толком не знал. Никто, кроме самого Кабачка, который очень Петровичем дорожил.

А вообще-то, «сотрудники» за глаза Петровича называли «архангелом».

Кабачок обратился к Ворону:

— Андрей, распорядитесь, пожалуйста, принести мне кофе и остальным, кто чего хочет. Раз уж собрались в столь неурочный час, то работать будем до утра. Да, и пошли кого-нибудь за плюшками для народа.

После этого он сделал паузу и, не возвращаясь более к вопросу о миллионе, спросил:

— Что у нас там с поставками бензина? Юрий Александрович, это, кажется, по вашей части?

Глава 3

ЕСЛИ КТО-ТО ФУГАС ПРИПАС, ЗНАЧИТ, НУЖЕН КОМУ-ТО «ФУГАС»!

Говорят, минеры — самые оригинальные любовники, — могут овладеть женщиной так, что она ничего не почувствует.