- Бель-е, - сказала она, - бель-е.

Она сама вынесет книги к машине, положит на заднее сиденье сама. И сама упакует учебники ойкуменского, тетради - надо купить большую коленкоровую тетрадь за 95 копеек, для записей, и маленькую, блокнотик - для слов для словарика. В доме было грязно, неубрано. На плите стояла заскорузлая сковорода с остатками жареной колбасы, и Скобликова взяла эту колбасу и съела. Перегоревшее масло отдавало едким на вкус, словно машинное. За окном из-под их "Жигуленка" торчали Ленины ноги. Она бросила в них спичечным коробком.

- Пришла? - ноги задвигались, и муж вылез из-под машины, держа врастопырку измазанные черным руки, - Кончилось? Быстро что-то. Голову мне промокни, руки грязные.

Он встал под окном, как лошадь. Она принялась вытирать ему платочком лысину, разводя по проборам светлые волосы, вспотевшие на жаре.

- Ну, и что вы там делали? - Он коснулся рукой носа, оставив на губе черную полосу.

- Что, что. Занимались! Стой спокойно. А где Володечка?

- За сигаретами послал.

Он взглянул исподлобья и отстранился:

- Хватит... Как занимались-то? Расскажи.

- Проверяешь?

- Дура, - привычно бросил муж, - Кому ты нужна, на себя посмотри!

Она действительно пошла и посмотрела на себя в зеркало - баба еще хоть куда, плотно провела руками по бедрам, повернулась к зеркалу задом, выгнула спину, стрельнула глазами через плечо, потом через другое.

- Нужна! У нас там мальчики молодые, между прочим! - крикнула она от зеркала и сразу пожалела об этом.

- А-а,-тут же завелся муж, - вот с этого бы и начинала, дура. Ду-ура! Только вспомни теперь еще про свои занятия! Рубашку я сколько дней прошу зашить? Сидишь целыми днями дома, мы с матерью вкалываем почем зря, а ты что? Дом, посмотри, как хлев!