Приятный запах от котлов будоражил аппетит.

Среди нас не хватало только Лебедева и его товарищей -- они работали на "судоверфи".

-- Ну уж нынче и суп! -- говорил Алексей, зная, что мы голодны. -Гляньте-ка, жирный какой, а запах -- удержу нет, с перчиком! -- Он зачерпнул большую ложку бульона, поднес ко рту и тянул медленно, нарочито громко причмокивая.

-- Души у тебя не стало, Алексей, выкипела она с супом, -- сказал Курсивов.

-- А была ли она у него? -- спросил Арсений Кудрявцев, поглядывая на товарищей.

А Алексей с хитрой улыбкой еще зачерпнул ложкой бульон, поднес ко рту, да так и застыл.

-- Смотрите! Смотрите!.. -- крикнул он, указывая на реку. Мы вскочили.

Кирилл Лебедев, стоя на корме только что сделанной им лодки, забрасывал вперед шест и, наваливаясь на него всем своим крепко сложенным телом, так толкал лодку вперед, что она стрелою летела к противоположному берегу.

В позе Лебедева чувствовалось торжество мастера, а в движениях ловкость спортсмена. Он не допустил лодку до берега, круто повернул ее шестом и, не передохнув, пронесся мимо нас вниз по течению.

Все махали шапками, кричали, даже лошади подняли головы и насторожились. А Маркиза, не разобрав сослепу, в чем дело, заржала.

Отплыв метров триста, Кирилл так же круто повернул лодку и, держа ее прямо на нас, стал вкось пересекать Кизир. Лодка, несмотря на сильное течение, шла ходко. Шест то и дело вылетал из воды, чтобы прыгнуть вперед и подтолкнуть долбленку.

Наконец последний удар, и она с шумом врезалась в гальку. Лебедев бросил на берег шест и закурил. Мы подошли к нему.

-- Хороша лодочка, а еще лучше кормовой, -- поглаживая долбленку, похвалил Алексей.

Скоро по берегу Кизира пришли все товарищи, занятые поделкой лодок, и, усевшись в дружный круг, мы приступили к завтраку. Не было только Самбуева. Его назначили постоянным табунщиком, и он возился со своими израненными питомцами. Коней мы переправили на правый берег Кизира. Вместе с ними переехал и Самбуев.