Барбара. Итак, мистер Софтхед, вы больше не будете разговаривать со мной? Светские джентльмены слишком скупы на слова, чтобы тратить их на старых друзей?

Софтхед. Гм!

Барбара. Вы уже успели позабыть и зимние вечера, которые обычно проводили у нашего камина? И ветки рождественской омелы, и игры в жмурки, и крепкий чай, который я вам готовила, когда у вас бывала мигрень? И то, что я не позволяла вам есть за ужином бенберикекс, так как знала, что после него вам становится плохо? По-моему, вы так почерствели, что можете есть бенберикекс хоть каждый вечер! И, уверяю вас, мне это теперь совершенно безразлично!

Софтхед. Как трогательны эти воспоминания о временах нашей юности! Ради удовлетворения своего тщеславия и ради славы человек жертвует часто даже большим счастьем... Барбара!

Барбара. Шедоули!

Софтхед. Какого бы высокого положения ни достиг человек в жизни и в какое чудовище его ни превратила бы мода...

Барбара. Чудовище?

Софтхед. Да, мы с Фредом оба чудовища! И все же, все же... все же... ей-богу, я люблю вас всем сердцем. В этом вся правда.

Подходят Уилмот и Люси.

Люси. Подруга моей исчезнувшей мамы... О! Дорогой лорд Уилмот, обязательно повидайте ее еще раз, расспросите, что она знает. Иногда мне так хочется говорить о маме, но отец избегает даже упоминать ее имя. Должно быть, он сильно ее любил!

Уилмот. Какая неподдельная искренность! В вас я нашел то, что искал всю жизнь: сочетание женственности и детской непосредственности. (Пытается взять Люси за руку.)

Люси мягким движением высвобождает ее.

Если полное отречение от легкомыслия и всех безрассудств молодости, если самая прочная верность вам, несмотря на все случайности жизни, все опасности, все искушения...

Голос Хардмана за сценой.

Барбара. Тсс! Кто-то идет.