Хардман. Сын известного фабриканта, который пользуется большим уважением в гильдии? Я слышал о вас от мистера Изи и от других, хотя и не имел чести встречаться с вами раньше, мистер Софтхед.

Софтхед. Софтхед. Моя бабушка, урожденная Шедоули, происходила из благородной семьи, близкой ко двору. Она вышла замуж за одного из Софтхедов...

Уилмот. Род, весьма почитаемый в Сити.

Хардман. У вас новая картина, милорд? Я не считаю себя знатоком, но, мне кажется, это произведение высокого искусства.

Уилмот. У меня страсть к живописи. Я продал конюшню, чтобы купить эту картину (в сторону) и чтобы доставить удовольствие своему бедному отцу. Это Мурильо.

Хардман. Мурильо! Вы знаете, у Уолпола тоже слабость к картинам. Он в отчаянии, что не может найти Мурильо, чтобы повесить в своей галерее. Если когданибудь вы захотите подкупить премьер-министра, вам достаточно сказать: "У меня есть Мурильо!"

Уилмот. Что ж, если вместо картин он повесит людей, которых подкупил, можете сказать ему, что я отдам ему этого Мурильо даром.

Хардман. Подкупил!.. Право, милорд, все это только сплетни. Позвольте уверить ваше сиятельство, что сэр Роберт...

Уилмот. "Ваше сиятельство"! Как невыносимы эти титулы среди друзей! Хотя, если сам герцог Мидлсекский, которого обычно величают "Гордым герцогом", сказал своей герцогине, когда она однажды поцелуем умалила его достоинство: "Мадам, моя первая жена была из рода Перси, но даже она никогда не позволяла себе такой смелости...".

Хардман. Ха-ха. Ну, если бы "Гордый герцог"...

Уилмот. Соизволил прийти сюда, мы бы фамильярно сказали: "Как поживаете, дорогой Мидлсекс!"

Софтхед. Так и сказали бы, Фред, Мидлсекс! Хотели бы вы познакомиться с каким-нибудь герцогом, мистер Хардман?

Хардман. Я знаю одного или двух, состоящих в оппозиции. И для меня это более чем достаточно.