Тут заговорила принцесса Маргарита:

— Лилибет, мне до смерти хочется курить. Ну пожалуйста!

— Можно нам открыть окна, мистер Баркер? — спросила королева. Ее идеальное произношение пронзило Джека, словно хрустальная игла. Он бы ничуть не удивился, увидев, что из раны сочится кровь.

— Ни в коем разе, — ответил он.

— А мне положен отдельный дом, или я обязана жить с дочерью и зятем?

Королева-мать одарила Джека своей знаменитой улыбкой, но руки ее, теребившие широкую ярко-голубую юбку, скрутили ткань узлом.

— Вам, как пенсионеру, положен одноэтажный домик. Все граждане нашей страны имеют на это право, и вы тоже.

— Ах, одноэтажный? Прекрасно. Лестницы мне уже не по силам. А прислуга будет жить в доме или отдельно?

Засмеявшись, Джек бросил взгляд на сопровождавших его республиканцев — шесть мужчин и шесть женщин, тщательно отобранных для участия в этой исторической церемонии. Они рассмеялись вместе с Джеком.

— Вы, видимо, не понимаете. Прислуги вообще не будет — ни фрейлин, ни поваров, ни секретарей, ни горничных, ни шоферов.

Он обернулся к королеве:

— Придется вам время от времени захаживать, помогать матушке. Впрочем, ей, возможно, станут возить готовые обеды из столовой.

Услышав это, королева-мать расцвела.

— Значит, я голодать не буду?

— Пока у власти народная республиканская партия, — заявил Джек Баркер, — ни один человек в Британии не будет голодать.

Принц Чарльз откашлялся.

— Гм, а нельзя ли, гм, полюбопытствовать, где именно?.. То есть каково местоположение… гм?..

— Если вас интересует, куда вы все переселяетесь, я этого сообщить не вправе. Могу только сказать вот что: жить вы все будете на одной улице, но среди незнакомых вам трудящихся. Вот здесь перечислено все, что вам разрешается взять с собой.