Сын опять подбежал ко мне и потянул за руку, приговаривая:

– Вставай, идем!

– Я лучше посижу.

Он, оглядываясь на дверь, повторял:

– Вставай, вставай, этот дядька там уже раздевается.

Потом снова помчался к двери, выглянул наружу и опять – ко мне.

– Зачем он?

– А обезьянка у них есть? – спросил я.

– Обезьянка? Какая еще обезьянка? Я же говорю: там дядька раздевается.

– Да он только по пояс будет голый.

– Вставай, пошли, ну!

– Знаешь, старина, я столько раз это видел. Насмотрелся.

Его уже и след простыл. Хозяин принес тарелку с луком и зеленью и другую – с хлебом, стакан воды, в котором звякали ложки и вилки, и расставил все это на столе.

Вернулся сын и спросил:

– А что они будут делать?

– Что-что. Представление показывать, – нехотя буркнул я. – Садись-ка за стол.

– Пусть здесь показывают, – умоляюще прошептал он.

– С какой стати?

– Давай скажем, чтоб сюда пришли.

– Они к нам не нанимались. И потом, разве хозяин разрешит?

– Как так не разрешит? – растерянно спросил мальчик. – Я хочу посмотреть. А обедать не хочу. Пойдем.

Он взял меня за руку и потянул за собой. Я вышел на улицу.

Барабанщик сидел на складном стульчике, трубач стоял неподалеку, а обнаженный по пояс мужчина расстилал на земле между ними ковер. Свой скарб они оставили в тени у пересохшего ручья на той стороне шоссе. Расстелив ковер, мужчина вприпрыжку подбежал к ящику, около которого сидел барабанщик, достал несколько железных дисков и металлический стержень и разложил на ковре. Железные диски он клал по два, один на другой.

– Это что они делают? – спросил сын.

– Ты же сам видишь.

– А потом что будет?

– Представление.

– Какое представление?

– Ну, обыкновенное представление. Будут разные номера показывать.