Первыми заявили протест Ирасуста и Диана потом еще двое-трое, и мы решили сомкнуть ряды не допускать никого без экзамена, но не того экзамена, что маскируют виски и бравурной эрудицией (этими ночными испытаниями Буэнос-Айрес ничуть не уступает Лондону или Мехико). В час премьеры "Мимолетных возвра-щений" мы с невеселым торжеством оказались вынужденными признать, что нас, любящих Гленду, стало много. Конфликты в кино, косые взгляды после сеанса, растерянные лица женщин и мрачное молчание мужчин были красноречивей, нежели штандарт или пароль и отзыв. Нехитрые пружины свели нас в кафе в центре города, уединенные столики стали сближаться, возникла милая привычка заказывать один и тот же коктейль, чтобы отбросить ненужную подозрительность и прямо посмотреть в глаза друг другу, в глаза, где еще дышал последний образ Гленды в последнем кадре последнего фильма.

Двадцать или тридцать, мы так и не узнали в точности, ибо Гленду показывали то в одном зале, то одновременно еще в двух или в четырех, а потом точно грянул гром среди ясного неба: Гленда сыграла молодую убийцу в "Одержимых" и успех фильма прорвал плотины и породил случайных энтузиастов, чей пыл мы не разделяли. Уже тогда мы были знакомы, многие из нас ходили в гости друг к другу, дабы поговорить о Гленде. С самого начала, кажется, Ирасуста молча возглавил нас, хотя никогда не посягал на это, а Диана Риверо медленно вела шахматную партию приема и отторжения, обеспечивая нам полнейшую аутентичность и охраняя от вторжения разных придурков. То, что зародилось как свободный союз почитателей, приобрело теперь структуру касты, клана, робкие расплывчатые вопросы первой поры сменились жесткими, требующими прямого ответа: эпизод с падением в "Как быть элегантной", заключительная реплика "Снега в огне", вторая я эротическая сцена в "Мимолетных возвращениях". Мы так любили Гленду, что не могли терпеть назойливых втируш, надоед лесбиянок, эрудитов от эстетики.