Лаборатория работала на уровне, который вначале казался нам недостижимым, хоть признаться в этом Ирасусте мы не смели. Любопытно: самым большим скептиком была Диана, но, когда Ирасуста показал нам подлинный конец в "Никто не знает почему" (Гленда, вместо того чтобы вернуться в дом Романо, направляет автомобиль на скалу) и он потряс нас своим блистательным, да, блистательным и неизбежным падением в стремнину, мы поняли, что совершенство возможно в нашем мире и что теперь Гленда совершенна навеки, навеки совершенна для нас.

Самым трудным, конечно, было согласовать между собой новые кадры и купюры, изменения в монтаже и ритме; мы по-разному воспринимали Гленду, и отсюда проистекали ожесточенные стычки, которые разрешались

только скрупулезным анализом, а порой и давлением большинства. Но хотя иные, потерпев поражение, смотрели новую версию с некоторой горечью - ведь она не вполне отвечала их мечтам,- никого, полагаю, не разочаровала проделанная работа: мы так любили Гленду, что конечный результат оправдывали чаще, чем можно было ожидать. Нас даже не встревожило письмо читателя "Таймс", которая, как известно, никогда не ошибается: читатель удивлялся, что три эпизода в "Снеге" следуют друг за другом не в том порядке, как раньше: не встревожила и статья критика "Опиньон", протестовавшего против купюры в "Призме", которую он отнес за счет ханжества бюрократов. Во всех подобных случаях принимались быстрые меры, дабы избежать нежелательных последствий: это было нетрудно, ведь люди легкомысленны, и забывают, и примиряются либо радуются новизне, охотятся за новинками; да, мир кино преходящ как историческая реальность, но не для тех, разумеется, кто так любит Гленду.

Опаснее были споры в кружке, угроза раскола либо рассеивания. Хоть мы чувствовали себя как нельзя более сплоченными единой миссией, однажды вечером раздались голоса аналитиков, зараженных политической философией; в разгар работы возникали моральные проблемы, ставились вопросы, не вступаем ли мы в галерею кривых зеркал, не впадаем ли в барочное безумие подобно резчикам по слоновой кости или на зернышке риса.