Так и корчил дурачка, даже рожи корчить утруждался. Войдет бывало простофилей глупым в иные дома, да так привыкши у двери их и впредь лицо быстро сменяет.

Моя голова атакуется информацией

ТВ вчера мне показал как японцы ловят в иле каких-то полубычков, полу-рачков. Знать мне это нужно или не нужно, во всяком случае я теперь это знаю.

Лимонов.

Он вспоминает:

«Я любил покидать друзей, когда выростал из них. Я не был лишен сентиментальности, но помню облегчение с каким я выходил из ворот завода «Серп и молот» полностью рассчитавшись и поставив нужные лиловые печати. Мир снова был неясен, открыт, а этап был позади. Так же и друзья. Я вспоминал их и вспоминаю.

Я в каком-то смысле их представитель в других высоких сферах жизни — куда они не дошли. Но я горд и мне хочеться как Суворову при получении звания фельдмаршала прыгать через стул и кричать «Салтыкова обошел! Бестужева обошел!»

И я таков».

«Ну да; я сын младшего офицера Советской Армии и вполне устраиваю низшие классы. Нельзя сказать что происхождение сразу поставило меня в выгодное положение в мире. Отец мой играл на гитаре, был начальником клуба в своем полку, и паял телевизор. Сколько помню себя, мы жили в одной комнате все втроем.»

говорил Лимонов в частной беседе.

Для роли национального героя

тридцать лет вполне подходящий возраст.

Я испытывал чувства ужаса и подавленности пока был такой как все.

Но подавленность сразу исчезла, как только я набрел на стихи. Уже тогда.

— вспоминает Лимонов.

Вся моя жизнь есть борьба с общепринятой моралью, с моралью отца и матери, с «будь как все!»

Я говорю. «Не будь как все!»

Будь особенный — развивай в себе странности, чутко следи за собой и придешь к искомому. К тому месту жизни, где тебя не будут мучить кошмары, а будет ясное ощущение — я стою там, где нужно и будет легко — чуть ли не взлетишь