– Хэлло! – Леня приоткрыл дверь и с испугом отпрянул назад. На пороге стоял типичный дервиш – худощавый старик с клюкой, выпавшими зубами и длинными, склокоченными волосами.

– Харранга! – Воскликнул дервиш, и с размаху ударил Леню клюкой по плечу.

– Извините, – попытался возразить Леня.

– Харранга! – С ненавистью повторил дервиш. – Икшинбур! – Он схватил Леню за плечо и вытащил его за порог. – Икшинбур, – дервиш снова замахнулся клюкой.

– Иду, иду, – Лене показалось, что он спит и видит кошмарный сон. Двери во все квартиры были широко распахнуты, во дворе было людно, ползали дети, около здания оффиса жарили барашка на вертеле. Запомнились Лене факиры, и еще один господин с коброй, который, как в дурацком кино, играл ей на флейте. Кобра была очковой, и, по-видимому, очень старой. Она мудрыми глазами смотрела на окружающее, и все время пыталась свернуться кольцом в корзинке и заснуть. Но тут флейтист разражался невыносимыми трелями, и тогда уставшая змея делала еще несколько пируэтов.

– Икшинбур! – Взвизгнул дервиш, подведя Леню к восседающему около бассейна Будде.

– Я только надеюсь, что они не делают жертвоприношений, – мелькнула в голове Цыплова суеверная мысль, но тут дервиш неожиданно сильно ударил его клюкой между лопаток, подтолкнув его вперед.

– Мамочка! – всхлипнула жертва, рухнув в бассейн, и от неожиданности наглотавшись хлорированной воды. Вынырнув на поверхность, Леня обнаружил, что вокруг него плавают лепестки цветов, тарелочки с ароматическими благовониями, а женщины в сари исполняют на берегу какой-то экзотический танец со все убыстряющимися движениями и поют что-то вроде «Пей-до-дна».

Тут Цыплов почувствовал, что всеми его членами овладело какое-то странное оцепенение, и начал тонуть. Каким-то краешком своего сознания, он вспоминал, что женщины вытащили его из воды, растирали какой-то мазью, а потом Леня не мог вспомнить уже ничего. Он даже не был уверен в том, что той ночью сохранил верность своей жене Верочке, которая должна была приехать к нему через пару месяцев.