Когда старый год уходит в небытие, каждым из нас овладевает грусть, смешанная с тревогой. С одной стороны, всматриваясь в прошлое, понимаешь, что жизнь не удалась, или удалась, но не так, и в целом, прожита напрасно, с другой – слегка опасаешься того, что готовит год грядущий. Уж не был бы он хуже прошедшего. Компания замолкает, и, отводя друг от друга глаза, погружается в оцепенение.

– А не выпить ли нам, не проводить ли уходящий год? – Миша – бывший шофер проявляет необходимую народную смекалку, и все заметно оживляются.

– Будем здоровы…

– А у меня есть сюрприз. Кто хочет палочку здоровья? – Миша-шофер вытаскивает из кармана пачку настоящего «Беломора».

– Ух ты, елки-палки, а ну давай сюда, – Сахрат нетерпеливо сплющивает папиросу и жадно закуривает. – Ну, спасибо, удружил.

– Мне тоже, если можно, – Андрей Бородин обращается с беломориной любовно, он нежно ее оглаживает, нюхает табак, и только потом затягивается, прикрыв глаза. – Дукатская. Но все-таки, Питерский, фабрики Урицкого, получше.

– Где достал? – Сахрат хватает Мишку-шофера за рукав.

– Достал… Да если бы ты знал, сколько мне этот Беломор крови стоил. Друзья несколько коробок послали, почему-то через Венесуэлу. И вот, представляешь, на таможне вскрыли и обалдели от такой наглости. Ящик из Венесуэлы, и весь набит какими-то странными косяками. Каких только анализов не делали, меня даже в русское консульство вызывали!

– Ты мне рассказываешь, – Сахрат презрительно морщится. – Мне год назад знакомые пару пачек привезли, я сажусь в машину, закурил, и вдруг за мной полицейский на мотоцикле с мигалкой. Руки заломил, наручники надел. Думал, я травку за рулем потягиваю. Целые сутки в полиции просидел, пока разобрались.