— Почему инспектор Веларди заинтересован, чтобы он скрылся? Мертвый Гильяно не представляет никакой опасности.

— Это уж мое дело, — презрительно бросил инспектор Веларди. — Но дон Кроче любит его, как родного сына.

Стефан Андолини злобно воззрился на инспектора. Отец Беньямино опустил голову и отхлебнул из бокала. Но дон Кроче строго взглянул на инспектора:

— Мы тут все друзья, мы должны рассказать Майклу правду. Гильяно держит крапленую карту. У него есть дневник, который он называет своим Завещанием. В нем содержатся доказательства, что правительство в Риме — некоторые чиновники — помогали ему, когда он разбойничал, во имя собственных целей, целей политических. Если этот документ станет известен, правительство христианских демократов падет и Италией будут управлять социалисты и коммунисты. Инспектор Веларди согласен со мной, что нужно сделать все возможное, чтобы предотвратить это. Так что он готов помочь Гильяно скрыться вместе с Завещанием при условии, что оно не будет опубликовано.

— Вы видели это Завещание? — спросил Майкл. Интересно, знал ли об этом отец. В инструкциях такой документ никогда не упоминался.

— Я знаю его содержание, — сказал дон Кроче.

— Если бы решал я, то приказал бы убить Гильяно, и плевать на Завещание, — резко сказал инспектор Веларди.

Стефан Андолини взглянул на инспектора с такой откровенной и неистовой ненавистью, что Майкл понял: этот человек столь же опасен, как и сам дон Кроче. Андолини сказал:

— Гильяно никогда не сдастся, и ты не тот человек, который уложит его в могилу. Лучше побереги себя.

Дон Кроче поднял руку, и за столом воцарилось молчание.

Он медленно заговорил, обращаясь к Майклу и игнорируя остальных:

— Возможно, я не смогу сдержать обещания, данного твоему отцу, и не передам тебе Гильяно. Почему дон Корлеоне связывается с этим делом, сказать не берусь. Можно не сомневаться, у него есть на то свои причины, и причины веские. Но что я могу поделать? Сегодня после обеда отправляйся к родителям Гильяно, убеди их, что сын должен довериться мне, и напомни этим славным людям, что именно я освободил их из тюрьмы. — Он помолчал. — Может быть, тогда мы сумеем помочь их сыну.