Наконец они покончили с едой, и, потягивая кофе, дон приготовился перейти к делу.

— Значит, ты собираешься помочь нашему другу Гильяно убежать в Америку, — сказал он Майклу.

— Таковы мои инструкции, — ответил Майкл. — Я должен обеспечить его приезд в Америку без всяких злоключений.

Дон Кроче кивнул, на крупном лице цвета красного дерева царило сонное удовлетворенное выражение обжоры. Его вибрирующий высокий голос явно не соответствовал лицу и телу.

— Мы с твоим отцом обо всем договорились, я должен был передать тебе Сальваторе Гильяно. Однако ничто в жизни не идет гладко, всегда что-то случается. Теперь мне трудно сдержать обещание. — Он поднял руку, не давая Майклу прервать себя. — И я не виноват. Своей позиции я не изменил. Но Гильяно больше никому не доверяет, даже мне. На протяжении многих лет, с самого первого дня, когда он оказался вне закона, я помогал ему выжить; мы действовали совместно. С моей помощью он стал самым известным человеком на Сицилии, хотя ему сейчас всего лишь двадцать семь лет. Но его время прошло. Пять тысяч итальянских солдат и полицейских рыщут по горам. А он все равно отказывается положиться на меня.

— Тогда и я ничем не смогу ему помочь, — сказал Майкл. — Мне приказано ждать не более семи дней, после чего я должен отправиться в Америку.

Но и говоря это, он не мог понять, почему для отца так важен побег Гильяно. После стольких лет изгнания Майклу ужасно хотелось домой, он беспокоился о здоровье отца. Когда он бежал из Америки, отец лежал тяжело раненный в больнице. Уже после его бегства убили старшего брата Сонни. Семья Корлеоне вела отчаянную борьбу за существование с Пятью семействами Нью-Йорка.