И потому была большая разница между обществом, которое восторгалось громоздкими фразами высокопарных од и тяжелых эпических поэм, и обществом, которое ходило плакать на _Лизин пруд_; между обществом, которое жадно читало "Людмилу" и "Светлану", упивалось фантастическими ужасами "Двенадцати спящих дев" или нежилось в романтической задумчивости под таинственные звуки "Эоловой арфы", - и между обществом, которое для "Евгения Онегина" забыло и "Кавказского пленника" и "Бахчисарайский фонтан", для "Горя от ума" - комедии Фонвизина, для "Бориса Годунова" - "Димитрия Донского" Озерова (как некогда для последнего забыло оно "Димитрия Самозванца" Сумарокова), а потом для Пушкина и Лермонтова как будто охолодело к поэтам, которые им предшествовали; для Гоголя совершенно забыло всех романистов и нувеллистов, которыми еще недавно так восхищалось… Подумайте только, какое неизмеримое пространство времени легло между "Иваном Выжигиным", который вышел в 1829 году, и между "Мертвыми душами", которые вышли в 1842 году… Это различие литературного образования общества перешло в жизнь и разделило людей на различно действующие, мыслящие и убежденные поколения, которых живые споры и полемические отношения, выходя из принципов, а не из материальных интересов, являют собою признаки возникающей и развивающейся в обществе духовной жизни. И это великое дело есть дело нашей литературы!..

Литература была для нашего общества живым источником даже практических нравственных идей. Она началась сатирою и в лице Кантемира объявила нещадную войну невежеству, предрассудкам, сутяжничеству, ябеде, крючкотворству, лихоимству и казнокрадству, которые она застала в старом обществе не как пороки, но как правила жизни, как моральные убеждения. Каков бы ни был талант Сумарокова, но его сатирические нападки на "крапивное семя" всегда будут заслуживать почетного упоминовения от историка русской литературы.