Родила Мышь мальчика и назвала его Цаггареллом. Мальчик, как сумасшедший, дрыгал ногами и руками, а лицо его было как спелое яблоко. Мышь целыми ночами носилась по кухне в поисках еды для младшего сына. Был он ненасытен, а, наевшись, хватал матушку и сжимал в ладошке, норовя выдавить, как лимон, или таскал за хвост, так что у Мыши темнело в глазах. Рос Цаггарелл медленно.

Однажды Мышь отправилась в княжеские кладовые, чтобы добыть для младшего сына немного овечьего сыра и сушеных ягод, а когда вернулась, ребенка в норе не нашла. Она бегала по кухне и звала его до тех пор, пока не пришли повар с мальчиком, чтобы сварить для князя утренний чай. Мальчик рассказал повару необыкновенную историю, которая случилась с ним ночью, и Мышь все узнала.

Мальчик, зная, что по ночам на закрытой кухне творятся чудеса — звери и птицы появляются, как духи, из воздуха, жара и колдовства, — решил спрятаться в самом большом чугунном котле, что стоял в дальнем углу кухни. Котлом этим давно не пользовались — был он такой тяжелый, что и пятеро не смогли бы сдвинуть его с места, разве что слону он был под силу. От времени котел прохудился и весь потрескался. Вдоволь начихавшись от скопившейся в котле пыли, мальчик припал глазом к большой трещине в стенке и стал терпеливо ждать.

Скоро огонь в очаге догорел, и кухня погрузилась в темноту. «Сейчас он появится», — думал мальчик, трясясь от страха, и представляя себе то Дракона, то Буйвола, а то и самого Мышиного бога — говорили, что пострашнее он большого Тигра, бьет хвостом и носит на груди ожерелье из человечьих черепов. Неожиданно мальчик услышал плач младенца и решил, что по двору прошла кормилица с княжеским сыном и его голос донес ветер через трубу очага, но плач раздался снова — настойчивый, громкий, как голос медной трубы, в которую дуют монахи на праздниках.