— Ладно, если он не признает в тебе мать, я утоплю тебя в миске с кунжутным маслом, — князь хлопнул в ладоши и велел появившемуся слуге принести ребенка.

Когда младенца принесли, он спал, и князь ухватил его за нос. Мальчик проснулся и заплакал. Князь поднес его к Мыши. Увидев матушку, Цаггарелл весело угукнул, схватил ее и стал давить, как лимон. Мышь едва на задохнулась в его жаркой ладони.

— Теперь ты мне веришь? — спросила Мышь, когда мальчик ее отпустил.

— Он принял тебя за игрушку. Чудес не бывает.

— Тогда я скажу тебе, что есть у меня еще два сына: Тигр и Павлин.

Князь громко расхохотался.

— Тигр и Павлин! Павлин и Тигр! — повторял он сквозь смех. Тебе бы сказки сочинять, Мышь!… И где же они? — спросил он, утирая выступившие на глазах слезы.

— В лесу, где никто не может их обидеть.

— Приведи сюда хотя бы одного из них, и я отдам тебе сына, отпущу вас всех с подарками, а перед твоей норой всегда будут лежать сушеные кузнечики, зерно и овечий сыр. Если же ты не сделаешь этого, я велю затопить твою нору кипящим бараньим жиром, а канюки, бородачи, кобры и гадюки будут охотиться за тобой повсюду, так что не прожить тебе и дня.

— Хорошо, ты увидишь одного из моих сыновей, — пообещала Мышь. Она выбежала из княжеских покоев и забралась на большой валун у обочины дороги, с которого хорошо был виден черный лес в долине. Мышь разжала лапку с клочком тигриной шерсти. Ветер подхватил клочок, поиграл им, то подбрасывая в небо, то прижимая к скалам, и понес к лесу. Мышь сидела на валуне и терпеливо ждала.

Тигр точил когти об огромное дерево. В лесу, охотясь на диких кабанов и косуль, он вырос, возмужал, и не было никого его сильней во всей округе. Когда Тигр издавал грозный рык, большие шишки срывались и падали с могучих кедров, листва трепетала на ветвях, все живое пряталось по норам и гнездам, а трава стелилась под его лапами мягким ковром.