Мышь попросила его о сыне, который был бы сильнее северного ветра, срывающего крыши с домов и камни со склонов, мужественней буйволицы, защищающей своего детеныша от стаи голодных волков, быстрее бородачей и канюков, кружащих в небе, ловчей и изворотливей гадюки, заползшей в гнездо кекликов, хитрее и коварней человека с его большой головой и вертлявым языком. Бог открыл один глаз и произнес: «Будет». Мышь пообещала ему зерна, овечьего сыра и вяленой верблюжатины, после чего поднялась и побежала к выходу. Она опять увидела пятки монаха, но теперь они были сиреневого цвета, словно наступили на усыпанный черникой куст, и Мышь подумала, что угли в животе у монаха превратились в золу. Она снова обежала его, приблизилась к лицу и лапкой приподняла правое веко. В уже помутневшем глазу Мышь увидела его круглолицего бога, который поднимался на гору, волоча за собой что-то похожее на изношенное «дели». Потом он исчез. «Значит, у бородачей сегодня будет много еды», — подумала Мышь и побежала своей дорогой.

Родила Мышь Тигра. Беспомощный, слепой, тыкался он мордочкой в ее живот, вжимая в стену, жалобно пищал, выпрашивая молока. Мышь, как полагается, вылизала его от макушки головы до кончика хвоста и стала думать, как прокормить сына.

В кухне было тихо. Она выглянула из норы и увидела на полу большие тазы, до краев наполненные молоком. В одних было ячье густое, жирное, тягучее, похожее на затянутое облаками солнце, в других — коровье, белое, как первый снег, в третьих — овечье, отдававшее соком медовой травы, в четвертых — верблюжье, подернувшееся морщинистой пленкой. Мышь торопливо заработала зубами, выгрызая в стене дыру побольше, чтобы сын мог через нее пролезть. Потом она вернулась в нору и, подпихивая его в бока, заставила выбраться наружу. Тигр, почувствовав запах молока, заковылял к тазам. Мышь запрыгнула на край таза с ячьим молоком и, обмакнув в него хвост, опустила его сыну. Тигр принялся с урчанием обсасывать матушкин хвост. Потом Мышь забралась на таз с верблюжьим молоком, затем — с коровьим. Наевшись, Тигр тут же уснул, и Мышь выбилась из сил, заталкивая его назад в нору. Она с ужасом думала о том, что сейчас войдут люди, увидят ее неуклюжего сына и заберут себе. Но Мышиный бог следил за людьми и дал мальчику войти в кухню только тогда, когда весь Тигр уже был в норе и только его тонкий черный хвост еще торчал из дыры в углу.