— Не навсегда? — с трепетом спросила графиня.
Дворянин всем своим видом выразил отвращение перед подобною мыслью.
— Я бы уже давно вызвал его на поединок, не будь он так стар, — добавил он. — Сохрани меня бог, чтобы я когда-либо избавил вас от него при помощи отравы!
— Простите, — сказала графиня краснея, — я жестоко наказана за свои прегрешения. В минуту отчаяния я хотела извести графа; я опасалась, не возникло ли и у вас такое желание. Велика моя скорбь, что я не могла еще исповедаться в этом дурном помысле, но я боялась, что ему все откроют и он станет мстить. Вам стыдно за меня, — вымолвила она, обиженная молчанием, которое хранил молодой человек, — я заслужила ваше порицание.
Она разбила флакон, с силой бросив его на пол.
— Не приходите, — воскликнула она, — у графа чуткий сон. Я должна возложить надежды только на небеса. Так я и сделаю!
Она хотела выйти.
— Ах! — воскликнул дворянин, — прикажите, я убью его. Сегодня вечером я буду у вас!
— Я поступила благоразумно, уничтожив это снадобье, — возразила она, и голос ее ослабел от счастливого сознания, что ее так пылко любят. — Боязнь разбудить моего мужа спасет нас от самих себя.
— Я ваш на всю жизнь, — сказал молодой человек, сжимая ей руку.
— Если король захочет, папа может расторгнуть мой брак. Тогда мы соединим нашу судьбу, — сказала она, бросив на него взгляд, полный восхитительных обещаний.
— Сюда идет сеньор! — воскликнул прибежавший паж.
Удивленный, что так быстро пролетело время и так поспешно явился граф, дворянин мгновенно сорвал у своей возлюбленной поцелуй, в котором она не могла ему отказать.
— До вечера! — бросил он ей на бегу.
Под покровом темноты влюбленный юноша добрался до главного входа, перебегая от колонны к колонне и следуя направлению длинных теней, отброшенных большими пилонами церкви.
Вдруг из исповедальни вышел старый каноник, остановился возле графини и тихо запер решетку, перед которой важно, напустив на себя свирепый вид, стал прогуливаться паж. Яркий свет возвестил о появлении графа. Сопровождаемый кое-кем из друзей и челядью, которая несла факелы, он подошел к часовне с обнаженным мечом в руке. Его угрюмые взоры, казалось, пронизывали густой мрак и шарили по самым темным углам собора.