— Но кто же мог обокрасть моего кума? Да ведь эти кражи за восемь лет достигли миллиона двухсот тысяч экю. Миллиона двухсот тысяч экю, господа! — повторил он, глядя на дворян, несших при нем застольную службу. — Пресвятая богородица! За этакую сумму немало грехов отпустила бы римская курия! А я мог бы, праведный боже, приобрести Луару или, еще лучше, завоевать Пьемонт прекрасную крепость, прямо-таки созданную для нашего королевства.
По окончании обеда Людовик XI сейчас же отбыл со своею дочерью, врачом и главным превотальным судьею и в сопровождении вооруженного конвоя явился во дворец Пуатье, где, как он и предполагал это, еще застал г-на де Сен-Валье, который дожидался жены — быть может затем, чтобы покончить с ней.
— Милостивый государь, — сказал ему король, — я приказал вам отправляться в путь как можно скорее. Прощайтесь с женою и спешите на границу; у вас будет почетный конвой. Что же касается инструкций для вас, а также верительных грамот, то они уже будут ждать вас в Венеции.
Людовик XI дал поручику шотландской гвардии приказ (присоединив к этому и кое-какие секретные наставления) — взять небольшой отряд и сопровождать королевского посла до Венеции. Сен-Валье, более не медля ни минуты, пустился в путь, поцеловав жену холодным поцелуем, которым, если б только мог, охотно отравил бы графиню. Графиня удалилась к себе, а Людовик XI отправился в Дурной дом, спеша привести к развязке кровавый фарс, разыгравшийся у ссудных дел мастера, и самодовольно полагая, что в качестве короля наделен достаточной проницательностью для раскрытия воровских тайн. Корнелиус не без опасений оглядел свиту своего повелителя.