Людовик XI торжественно отбыл, проехав по плотине, а затем в сопровождении лишь двух человек тайно вернулся через проход в крепостной стене к своему куму ссудных дел мастеру. Все было очень ловко устроено, и соседи, горожане и придворные решили, что королю вздумалось возвратиться в Плесси и он отложил ужин у своего казначея на следующий вечер. Сестра Корнелиуса подтвердила это предположение тем, что купила лишь зеленого соуса в съестной лавке у Зеленной площади, впоследствии получившей название площади Бона из-за роскошного фонтана, которым несчастный Санблансе (Яков де Бон) украсил столицу своей родины, выписав для него белый мрамор из Италии.

Около восьми часов вечера, когда король ужинал в обществе своего врача, Корнелиуса и начальника шотландской гвардии, отпуская веселые шутки и забывая, что он — Людовик XI, притом больной, почти умирающий, на улице царила глубокая тишина, и прохожие, в том числе и какой-нибудь вор, могли заключить, что Дурной дом необитаем.

— Надеюсь, моего кума обокрадут этой ночью, и мое любопытство будет удовлетворено, — с улыбкой сказал король. — Кстати, господа, пусть никто из присутствующих без моего приказа не выходит завтра из своих комнат, не то они будут строго наказаны.

Затем все легли спать. На следующее утро Людовик XI вышел первым из своей спальни и направился к сокровищнице, но он, к немалому своему удивлению, увидел отпечатки широких ступней, рассеянные по лестнице и коридорам дома. Осторожно шагая, чтобы не затоптать эти драгоценные следы, он направился к хранилищу и не обнаружил на его двери ни малейших признаков взлома. Он стал изучать направление следов, но так как они постепенно становились все менее отчетливыми и наконец совсем исчезли, то было трудно определить, куда скрылся вор.