— И противотанковые ружья, — ответил Марко. — И новейшие полевые телефоны, и радиопередатчики. Ваша армия дала им все, что они просили, за исключением горной артиллерии.

Брэдли поднял брови и сделал круглые глаза, желая показать, как он удивлен.

— У кого же это они получили такое оснащение?

— У предыдущего генерала, — ответил Марко.

— Да, верно, я совсем забыл. Тогда у них был с нами полный альянс по поводу создания сепаратистского государства. Как жаль, что из этого ничего не вышло. Разреши еще полюбопытствовать: где будут полиция и карательные отряды, когда все это произойдет?

— Где-нибудь в другом месте.

— Как все просто: в другом месте. Ты не перестаешь удивлять меня, Марко. Еще вопрос: может ли эта операция сорваться?

— Я вас не понимаю, мистер Брэдли.

— Сколько человек, кроме Кремоны, вы предполагаете ликвидировать?

— Максимум тридцать. В том числе большинство провинциальных партийных лидеров.

— Исключено, — вмешался Локателли. — Об этом не может быть и речи.

— Тридцать — в самый раз, — одобрил Брэдли. — Сто — вот это, пожалуй, было бы многовато.

И хотя Локателли мучили сомнения, он не счел возможным спорить в присутствии Марко и только в отчаянии сжимал и разжимал кулаки.

— Умелая политическая операция в нужное время и в нужном месте, — заметил Брэдли, — не такая уж высокая цена за свободу.

— Бойня — это бойня, как ее ни называй, — возразил Локателли. — Кремона здесь считается героем.

— Считался, — поправил его Брэдли. — Партизанское движение ушло в прошлое. Через сколько времени толпа в Иерусалиме забыла про Иисуса Христа? Эти твои бандиты, — обратился он к Марко, — которых мы, напрасно или нет, снабдили оружием, численностью всегда раз в тридцать уступали войскам безопасности. Как же получилось, что они до сих пор не истреблены?

— Есть вещи, до сути которых не всегда стоит докапываться, — ответил Марко. — Быть может, им еще не пришло время исчезнуть.