Снова подсмотрел в щелку за Байерсом. Он по прежнему стоял на том же месте, но уже с нетерпением поглядывая на вагончик. В этом не было ничего необычного, всего лишь нетерпение. Я снова начал стонать и рвать газету, но это вряд ли могло его успокоить, и он пялился на вагончик, переминаясь с ноги на ногу. Пора было понадежнее замаскировать оружие под курткой и выходить.

— Я уж думал, что ты провалился, — съязвил Байерс.

"— Смотритель за засранцами, ты возрождаешь древнее искусство," подумал я.

— Это все вчерашний ужин. У меня ужасно деликатный желудок.

— Ну, ты вообще у нас нежная штучка, — не унимался он.

"— Особенно мой указательный палец, когда нажимает на спусковой крючок", — усмехнулся я про себя.

— Боже, мне так жаль, — а это сказал я вслух.

— Хватит ныть! Давай, пошевеливайся.

— Простите, сир, — и я пошел на место.

Когда я вернулся, Токо, согнувшись, ковырялся в грядке. Он сразу замер и покосился на меня. Большим пальцем я показал, что оружие спрятано у меня под курткой. Он выпрямился, держа по огромной дыне в каждой руке.

— Разве это не прекрасно? — сказал он.

Потем проковылял к обочине, уложил их в общую кучу, и снова начал выискивать созревшие дыни.

— Сколько там было? — выдохнул он.

— Два, — ответил я, умолчав при этом о коробках с патронами. Если что-нибудь пойдет не по плану или его убьют, не стоит давать в руки полиции лишние улики, ведь источник получения боеприпасов проследить гораздо легче, чем оружия.

Я согнулся и тоже стал ковыряться на дынной грядке. Когда на меня перестали обращать внимание, незаметно передал ему револьвер. Токо тут же спрятал его под джемпером.

— Заряжен?

— Конечно, — заверил я его. — Не дрейфь, это на крайний случай.