Он был так рад, что его машина осталась целой и невредимой. Вероятно сообщение по радио очень напугало его, вся эта болтовня о перестрелке…

— Тебе он ещё потребуется? В ближайшее время? — спросил он Холидей.

— Думаю, да…

— Есть что-нибудь на примете?

— Сначала мне надо будет обсудить это с Ральфом.

— Можешь сделать это прямо сейчас…

— Еще успею. А пока займи его чем-нибудь на часок и около того…

— Еще как займу. У меня на него есть виды, — отозвался Мейсон.

Не знаю, о чем шла речь: они вели себя так, как будто меня не было. Потом Холидей похлопала меня по плечу.

— Лучше, если нас не будут видеть вместе. Не думаю, чтобы они заподозрили, что мы скрываемся в этой дыре, но все равно лучше, если нас не будут видеть вместе. Я позвоню тебе при первойе возможности.

— Я пока немного осмотрюсь…

Парень, что менял номера на машине, Нельс, подошел к нам. У него кровоточил указательный палец, и он стряхивал кровь на пол.

— Это все? — спросил он Мейсона.

— Не надо этого делать, — предупредил тот. — Все было чисто, а если копы найдут здесь кровь…

— А, черт! — тут Нельс засунул палец в рот и стал отсасывать кровь. Потом он протянул руку, Мейсон отдал ему ключи и парень исчез где-то в глубине гаража.

Мейсон повернулся к Холидей.

— Я волнуюсь, потому что в машине полно вещей, которые надо уничтожить, а ты беспокоишься только о том, когда сможешь остаться наедине с Коттером.

— Держи свои мысли при себе, Вик, при себе, — вспылила Холидей. — Я позвоню при первой же возможности, — бросила она мне на ходу и вышла на залитую светом улицу. В тот раз я впервые увидел её походку. Глядя на её движения, её рельефный силуэт, я снова испытал возбуждение. У неё были великолепные, длинные ноги, приятная фигура, и она чуть раскачивалась во время ходьбы. Это выходило у неё абсолютно естественно, без всякого напряжения. Редкая женщина может обладать такой чувственной походкой и при этом выглядеть абсолютно естественно, здесь одной тренировки мало, нужен был своего рода талант. Ясно было, что не я один имел шанс оценить это, но в то же время слишком долго мне пришлось сидеть на голодном пайке, и мое терпение лопнуло.