Слаповского, и которые есть в действительности. При этом хронику Слаповского знать и читать вовсе не обязательно и даже не нужно — чтобы не испытать через нее вражду и отвращение к людям и самому автору (хотя, кажется, не мне бы заботиться о том, чтобы к г. Слаповскому кто-то не испытывал отвращения, но я считаю, что надо быть благородным даже и по отношению к человеку, которого лично не уважаешь, помня о том, что, может быть, у него есть жена и дети, и им будет неприятно — они ведь не виноваты, во-первых, а во-вторых, некоторые творчески беспомощные и отвратительные люди бывают двойственными и, если посмотришь на них в кругу друзей и семьи, — то, вроде, совсем нормальные люди, а как сядут писать, то поднимается из их души все грязное, мутное, гадкое. Кто знает, не писал бы такой человек, он бы, может, убивал бы, насильничал и грабил, так, как он описывает. Тут я опять ловлю себя на противоречии: получается, что в сочинениях г. болтатриста есть толк? Но в чем, скажите мне, нет хоть какого-нибудь толка? Другое дело, как говаривал мой дядя, Николай тоже Задеев: есть толк толковый, а есть бестолковый!)

Автор пишет, что город Полынск основан неизвестно когда, но давно.

Вот оно, кстати, мастерство наших современных писателей! (Назову так г. болтатриста в виде исключения для цели обобщения.) Разве можно во времена всеобщей нехватки и неэкономии так бездумно тратить слова! Судите сами. Если сказано, что Полынск основан неизвестно когда, то само по себе это уже означает, что — давно. Или можно было сказать: основан давно. Еще короче и энергичней!

Но суть не в том. Суть в том, что дата основания города Полынска досконально известна: 1861 год, а именно год отмены крепостного права.

Вышел царский указ, гласит История, но многие хоть и поверили ему явно, а в душе не верили. И, пока указ не отменили, решили обрести свободу как можно скорее — и убежали от своих рабовладельцев кто куда. Многие из окрестных местностей и выбрали пригорок возле Волги, поросший полынью, омываемый протокой, быстро построили деревянный город с высокими стенами, углубили протоку, вооружились и стали ожидать нападения правительственных войск, так как были уверены, что указ уже отменен, возвращаться же в прежнее крепостное состояние никто не хотел.