- Ты так уважаешь своего друга, - сказал Сабир. - А почему бы ему из уважения к тебе и твоей сестре не бросить бездельничать?

- Не беспокойся, он уже устроился на работу. Будет ездить по районам и привозить воду из всех рек и озер на анализ в лабораторию. И в вечернюю школу будет ходить.

Сабир хмыкнул, а Солмаз сказала:

- Ну, это уже не обязательно, в тридцать два года в пятом классе учиться...

Ранним утром Мурад, одетый в телогрейку и сапоги, вышел на улицу. Дворник еще не успел подмести ее, но она казалась удивительно чистой - ночной норд унес все бумажки. На углу Мурад остановился.

На 9-й Хребтовой еще два человека начинали свой день так же рано - Мишоппа и сапожник Давуд. К этому же времени иногда возвращался с ночного дежурства и милиционер Мустафа. Обычно они перекидывались словцом-другим, Мурад угощал всех сигаретами, и, покурив, друзья расходились. Мустафа шел спать, Мурад и Мишоппа направлялись к вокзалу, а Давуд с большим, кульком, в руках пускался по соседним дворам. По ночам он шил чувяки, и каждое утро ему приходилось избавляться от улик - рассовывать обрезки резины и кожи по чужих мусорным ящикам. Эта нехитрая уловка давала возможность работникам ОБХСС не препятствовать частной инициативе.

...Мурад посмотрел на часы. Пора было уходить, а никто не появлялся. Он решил подождать еще немного.

Первым подошел Мустафа. Они поздоровались, Мурад вытащил сигареты, и оба закурили.

- Пусть земля ему будет пухом, хоть и неважный он был человек, - сказал милиционер. - Надо пойти посочувствовать горю вдовы и детей.

- Обязательно, - согласился Мурад. - Но я не знаю, где он живет.

Показался со своим кульком Давуд и, перейдя улицу, зашел в первый двор.

- Соберемся на углу к трем и пойдем все вместе.

- Хорошо, - согласился Мурад. - Надо остальных предупредить. .

Давуд зашел во второй двор и вышел оттуда вместе с Мишоппой.