Петр Сергеич внимательно посмотрел на неё, спустив очки на кончик носа и высоко подняв широкие кустистые брови.

– Вы правы – совсем.

– Совсем, совсем?

– Невозможно интересоваться всем сразу, и, простите, не очень-то я во всё это верю. К тому же, вы непоследовательны. Или вы меня подначиваете, не так ли? Что же касается эфиров, прямых ли, кривых ли, то здесь я с вами во многом согласна. Извините, но я бы хотела поговорить с вами совсем о другом, о своем деле, если это возможно.

– Как скажете. А вы, я вижу, не слишком ведётесь. Ну что ж, это комплимент. Ладно. Шутки в сторону, так вот, ваша история…

Он на минуту задумался, встал, подошел к окну и, прислонившись к серому пластиковому косяку, молча смотрел рассеянным взглядом на шумевшую где-то внизу многолюдную улицу.

А женщина уныло поглядывала на мерцающий экран монитора и грустно думала о том, что в сложившейся ситуации самое лучшее вообще ни о чем не думать, а просто довериться естественному ходу событий, а там будь что будет.

– Ну-с, так с чем же мы пришли?

– Слишком много хитросплетений многоходовой интриги обнаружилось вдруг и сразу. Похоже, без вашей могущественной помощи этот клубок мне не распутать. Говорят, вы владеете информацией…

– Кто говорит?

– Народ говорит. Молва.

– Молва – это серьезно. Это признак настоящей популярности.

– Вас действительно знают как человека сведущего, – осторожно и несколько льстиво сказала она.

Пётр Сергеич криво усмехнулся.

– Не стоит, ей же богу! Вам это не идет. Я и так со всей душой.