Вдруг один из славных ребят вгляделся в сторону, махнул рукой, властно крикнул:
— А ну сюда!
Подкатила странная машина, пожалуй, даже более странная, чем мой «Москвич» — дряхлая «Победа» и тоже давно не мытая, пропыленная. За ее рулем сидел уныло носатый человек наглядно иудейского вида.
— Возьмешь этих товарищей, довезешь до их машины, привезешь их обратно. Ясно?!
— У меня кардан…
— Тебе сказано: свозишь товарищей туда и обратно! Ясно?.. Садитесь, пожалуйста.
И мы, преисполненные благодарности, влезли в душную, пыльную, пахнущую чем-то кислым «Победу». Едва тронув с места, носатый начал брюзгливо жаловаться:
— У меня кардан разваливается… И на одной подвеске езжу… До гаража не доберусь…
Мы слушали, виновато молчали, но ехали мимо выстроившихся парадных машин, мимо возлежащих шоферов.
Билет упал с ветрового стекла вниз, и пока я его поднимал, «Победа» вместе с носатым водителем бесследно исчезла.
И снова мы, солнцем палимые, — мимо, мимо… Как хочется пить! Пригласительным билетом прикрываю накаленную макушку. Я уже никого не кляну, не ругаюсь, киплю в себе, боюсь взорваться.
Наконец-то заплетающиеся ноги доносят нас к мостику с перильцами — уже теперь близко!
Из-под мостика бодренько выскакивает человек в соломенной шляпе — Сивка-Бурка, вещая Каурка:
— Вы куда?
Меня прорвало:
— А ты чего — не видишь? Второй раз мимо проходим! Зачем тебе только деньги платят!