Благодатными, в смысле «наличия бабья», считались у советских (и не только для них) места, где были развернуты полевые медсанбаты и госпитали, что значительно увеличивало количество «прекрасной половины гарнизонов». Настоящими «залежами в женском вопросе» являлись, безусловно, Кабул, Баграм, Кундуз, Шинданд, Хайратон, Кандагар, Джелалабад. Именно туда, как мотыльки на огонь, стягивались затюканные и задолбанные войной офицеры не только из близлежащих модулей и палаток, но и с далеких застав, маленькими крепостцами застывших по всем дорогам, которые соединяли советские части, укрепившиеся в разных частях Афганистана. Женщинам было из кого выбирать. Поле деятельности — шире пяти океанов.
Но все женщины, абсолютно не выказывая этого, страстно мечтали найти мужа. Однажды все на той же «пересылке» бывалая «афганка» наставляла двух только-только сошедших с самолета женщин: «Проситесь в энский гарнизон. Там за четыре месяца три свадьбы сыграли!» У новеньких горели глаза, а руки возбужденно и радостно теребили платочки.
Полюбив мужика, усматривая в их отношениях истинную любовь (или уверив себя в подобном), женщина готова была стать его наложницей и на все пойти ради этой мнимой или настоящей любви. Разочарование оказывалось подобно смерти. Влюбленные преображались: мигом дурнели, постоянно рыдали, все валилось из их рук. Некоторые кончали жизнь самоубийством, от других беду удавалось отвести.
Иные женщины были верны даже в самой безответной любви. Без памяти втрескавшись в какого-нибудь разудалого, бесшабашного командира взвода или роты, они отвергали другие ухаживания, даже если исходили они от высокого начальства. Последние жестоко мстили, вплоть до ссылки одного из влюбленных куда-либо ниже в совсем уже глухие, дикие и опасные места, каких в Афгане было предостаточно. Как правило, в первую очередь избавлялись от офицера.