Мы озабочены, как бы в таких условиях не пропустить охотящегося дельфина: он должен привести нас к косяку сардин и к хищным рыбам, которые всегда поблизости от рыбьего косяка.
Всякий раз, когда лодка взлетает вверх, как лифт, и мы несколько мгновений качаемся на гребне волны, наш взгляд устремляется вдаль, где в одиночестве маячит наш корабль, а совсем далеко, на горизонте, можно различить другие корабли, следующие этим курсом.
Странное спокойствие
Спустя некоторое время мне и Гейну одновременно приходит в голову одна и та же мысль. Первым выражает ее мой друг:
— Собственно говоря, удивительно, почему здесь не видно рыбаков. Наверное, в этих местах ничего нет.
В самом деле, вокруг нас совершенно пустынно, не считая грузовых судов, не имеющих к нашему промыслу никакого отношения. Не видно рыбачьих лодок, резвящихся дельфинов, даже морских птиц, которые всегда тут как тут, если только поблизости есть что-нибудь рыбное.
Значит, нам не остается ничего другого, как удить «вслепую» и довериться случаю, который авось натолкнет нас на маленький косяк макрелей или тунца.
До сих пор мы плыли к востоку, теперь я меняю курс на юг, и мы летим наискось волнам, приглушив наполовину мотор, а за нами в зеленовато-голубой глубине исчезает приманка, шнур со свистом разматывается, я кладу его на борт.
На другой стороне лодки я опускаю в воду легкие снасти; 100-метровый шнур со 100-граммовой блесной уходит вниз, удочку закрепляю в уключине.
Теперь мы должны ждать, плыть и следить за снастями, веря, что в здешних водах есть рыба, хотя это бескрайнее морское пространство внушает мало доверия. Оно выглядит сегодня таким пустынным, безжизненным, каким я его никогда прежде не видал. Мы заняты делами, Антон возится с мотором, который начал барахлить. Управившись со всем, мы оглядываемся и замечаем, что декорации вокруг нас резко изменились.