Артур Лексингтон обернулся к ней, расплываясь в улыбке:

– Даже в случае мирового кризиса?

– Даже в этом случае. К тому же у меня кризис на кухне. Что гораздо серьезнее.

Супруга генерал-губернатора направилась к своему мужу.

– Только представь себе, Шелдон, у нас нет коньяка, – сообщила она отчаянным шепотом, не подозревая, что не предназначенные для посторонних ушей слова отчетливо слышны всем рядом стоящим.

– Не может быть!

– Тихо, тихо. Не знаю, как это могло случиться, но коньяка у нас нет.

– Но надо же что-то срочно предпринимать!

– Чарльз позвонил в клуб ВВС. Они обещали сейчас же прислать.

– Господи, Боже мой! – в голосе его превосходительства звучала неподдельная тоска. – Неужели мы даже гостей не можем принять как полагается?

– Боюсь, придется пить кофе в чистом виде, – пробормотал Артур Лексингтон. Он взглянул на новый стакан виноградного сока, который несколько минут назад принесли Джеймсу Хаудену. – Вам-то нечего беспокоиться. Этого добра у них, наверно, галлоны <Британский галлон – около 4,5 литра.>.

Генерал-губернатор зло буркнул:

– Ну, кто-то поплатится за это головой!

– Перестань, Шелдон, – хозяин и хозяйка по-прежнему переговаривались шепотом, оставаясь в неведении, что их слушает забавляющаяся происходящим аудитория. – С кем не бывает… Не забывай, какая осторожность нужна сейчас с прислугой…

– Разрази гром всю эту прислугу!

– Мне подумалось, ты должен знать, что случилось, – терпеливо уговаривала мужа Натали. – Я все улажу, дорогой.

– Ну хорошо, ладно. – Его превосходительство улыбнулся со смешанным чувством смирения и любви, и супруги вместе направились к своему пятачку у камина.

– Sic transit gloria <Так проходит слава (лат.).>. Тот, кто поднимал в воздух тысячи аэропланов, теперь не смеет упрекнуть судомойку, – произнесено это было весьма язвительно и слишком громко.