Артур Лексингтон продолжал полушепотом:

– Я говорил с Энгри об объявлении, и он еще раз запросил государственный департамент. Там ему сказали, что президент предложил пока воздержаться от обнародования этой новости. Они, похоже, считают, что из факта такой встречи сразу после русской ноты могут сделать вполне очевидные выводы.

– Не вижу в том большого вреда, – ответил Хауден, и его ястребиное лицо обрело выражение задумчивости. – В любом случае придется сообщить, и скоро. Но если ему так хочется…

Вокруг них раздавались обрывки оживленной беседы и позвякивание бокалов.

– ..Я сбросила четырнадцать фунтов <Фунт – около 453 граммов.>, а потом открыла эту божественную пекарню, и вот они все опять на мне…

– ..Пыталась объяснить, что не заметила красного сигнала светофора, потому что спешила к мужу, он у меня, видите ли, член кабинета министров…

– ..Отдаю должное “Тайме”, даже вранье у них получается интересно…

– ..Нет, правда, эти торонтцы просто несносны, у них своего рода культурное несварение, что ли…

– ..Так вот, я ему и говорю: если нам нужны дурацкие законы по поводу алкоголя, это наше личное дело, а вот вы сами попробуйте воспользоваться телефоном в вашем Лондоне…

– ..По-моему, тибетцы просто прелесть, есть в них что-то от пещерного человека…

– ..Обратили внимание, насколько быстрее универмаги теперь присылают счета? В свое время можно было свободно рассчитывать на две недели…

– ..Нам надо было остановить Гитлера на Рейне, а Хрущева – в Будапеште…

– ..И не сомневайтесь, если бы мужчины были способны забеременеть, у нас возникло бы куда меньше.., о, спасибо, джин с тоником, пожалуйста…

– Когда мы передадим сообщение, – все еще вполголоса сказал Лексингтон, – то объявим, что целью встречи будут торговые переговоры.

– Да, – согласился Хауден. – По-моему, это наилучший вариант.

– Когда вы информируете кабинет?