Но через три года хозяина Луи перевели в Кайенну. Это было для него тяжелым ударом. Однако случилось так, что как раз в это время освободилось место палачаг и он получил его. Теперь он снова был на государственной службе. Он стал чиновником. И домик его при всем своем убожестве был его собственным домом. Ему больше не нужно было носить тюремную одежду. Он мог отрастить волосы и усы. Его мало трогало, что заключенные боялись и презирали его. Для него они были отбросами общества. Когда он вынимал из корзины окровавленную голову казненного и, держа ее за уши, торжественно произносил: "Именем французского народа правосудие свершилось", - он чувствовал, что действительно представляет свою страну. Он стоял на страже закона и порядка. Он защищал общество от орд жестоких преступников.
За каждую голову Луи получал по сто франков. Этих денег и того, что платила за рыбу жена начальника тюрьмы, хватало на вполне приличное существование, а иногда он мог позволить себе даже и кое-какую роскошь. И в этот погожий вечер, сидя на своем камне у залива, Луи думал о том, как он распорядится деньгами, которые завтра получит. Время от времени поплавок вздрагивал - клевала рыба; тогда он вытаскивал ее, снимал с крючка и нацеплял свежую наживку, но все это он делал машинально, не отвлекаясь от своих мыслей. Шестьсот франков. Огромная сумма. Он с трудом представлял себе, что станет делать с такими деньгами. У него в домике есть все необходимое: большой запас продуктов и рома предостаточно, если учесть, что он мало пьет; рыболовные снасти ему не нужны, да и одежда у него вполне приличная.