И казалось странным, что все осталось позади - жажда, голод, иссушающий зной, непрерывная качка и тайная тревога. Что можно, наконец, напиться до отвала, отведать вкусного флотского борща и вытянуться на чистых, прохладных простынях.
Но где-то в глубине души уже просыпалось сожаление, что все позади. Да, наверное, все-таки прав был Джозеф Конрад: "У того, кто изведал горечь океана, навсегда останется во рту его привкус".
ГЛОТОК ВОДЫ
Вода, у тебя нет ни вкуса, ни цвета, ни запаха, тебя невозможно описать, тобой наслаждаются, не ведая, что ты такое! Нельзя сказать, что ты необходима для жизни: ты - сама жизнь. Ты наполняешь нас радостью, которую не объяснить нашими чувствами. С тобою возвращаются к нам силы, с которыми мы уже простились. По твоей милости в нас вновь начинают бурлить высохшие родники нашего сердца.
Вертолет шел над пустыней. Справа от него, то взбираясь на барханы, то соскальзывая в межбарханные лощины, мчалась его тень. В пилотской кабине было жарко и душно, хотя оба вентилятора жужжали, что было сил. Ракитин, устроившись на откидном сиденье между пилотами, всматривался в желтые волны песчаного моря, тянувшиеся до самого горизонта.
Время от времени на золотистом холсте пустыни возникало темное шевелящееся пятно - неторопливо бредущие отары. Иногда, вспыхивая солнечными бликами, появлялась зеркальная, идеально гладкая поверхность солончака.
– Ну и жарища сегодня, - сказал пилот, - спасу нет. Хорошо, что лететь осталось недолго. Вон лагерь нефтяников, а от него до оазиса уже рукой подать.