И мне грезится тот Дальний Запад, не теперешний, не новый, родившийся чуть ли не вчера, а Дальний Запад дней моей светлой юности. Мне грезятся печальные тени тех, кто был участником последней великой войны краснокожих против янки. Я слышу их голоса, но эти голоса звучат глухо, ибо доносятся из забытых могил. Вокруг меня реют призраки…

Эти призраки еще недавно были живыми людьми. И, вспоминая все, что было пережито мной тогда, что я слышал от самих участников дальних походов и жестоких схваток, я невольно забываю о настоящем и погружаюсь в незабвенное прошлое.

В прошлое, которое умерло, но оставило настоящему легенды и рассказы. И сошли в могилы бойцы обеих сторон, свидетели совершавшегося тогда, и изменилась сама земля, напоенная кровью врагов, но остались имена, остались предания о них.

Им, этим теням прошлого, их былым деяниям, их горестям и радостям, их любви и ненависти, их позору и их подвигам, их спорам и распрям посвящен мой рассказ о том, что было и умерло и никогда не возродится…

Слушай же, если тебе интересно знать правду об истории освоения Дальнего Запада.

УЩЕЛЬЕ СМЕРТИ

— Да, ребятки, эта ночь не обещает нам ничего хорошего! — сказал, обращаясь к сопровождавшим его людям, высокий, атлетически сложенный мужчина воинственного вида, лет сорока с лишним, в мундире войск Северо-Американской федерации.

Это был популярный в американской армии полковник Деванделль. А люди, которых он фамильярно называл ребятками, состояли в его небольшом, наскоро собранном отряде. Три четверти из них были ковбои, и лишь одна четверть — рядовые пограничных войск регулярной американской армии.

Несколько дней тому назад полковник получил приказ срочно выступить с отрядом против индейцев, готовящих нападение на поселки белых поселенцев Дальнего Запада. И теперь ковбои и солдаты расположились перед входом в знаменитое ущелье Ларами