— Ну, видел, видел? — возбуждённо зашептала она.
На этот раз и Вячеславу Ананьевичу почудилось в этом человеке что-то знакомое. Появилось ощущение безотчётной тревоги, и, чтобы жена не заметила этого, он ласково отвел её на другую сторону палубы. Тут парни и девушки в туристских костюмах, в ватниках, в куртках с молниями, в свитерах, привалясь друг к другу, пели, почти выкрикивая припев:
— …Вот они, покорители Сибири! — воскликнул Петин, останавливаясь у поручней прямо над хором. — Они по воле партии разбудят этот богатейший край, создадут гигантскую электростанцию, зажгут огни новых городов. — Песня внизу была допета, кое-кто из молодых людей с интересом посматривал наверх, а Петин взволнованным голосом продолжал: — Здесь будет великое сибирское море, все эти скалы уйдут под воду, а по берегам, которые и не увидишь отсюда, разместится гигантский промышленный комплекс: металл, бумага, цемент, химия, сборные дома, мебель…
Дина подняла на мужа серые глаза. Во взгля де было откровенное восхищение.
— Как всё-таки хорошо, что я поехала с то бой!
— …Вячеслав Ананьевич, идите к нам! — кричал снизу Пшеничный. Стоя в центре круга, он дирижировал самодеятельным хором.
Петин, улыбаясь, приветливо помахал рукой:
— Некогда, друзья. — И, держа жену под руку, повел её вдоль палубы. — А ты колебалась…
— Нет, нет, я теперь ничего не боюсь, нипочём не жалею. Квартира, удобства, да бог с ними, с этими удобствами! — И, прижавшись к мужу|, она сказала: — Знаешь, я всё думаю, если бы не этот Литвинов, который свяжет тебя по рукам и ногам, как бы ты там, в Дивноярском, развернулся, с твоими знаниями, с твоим умом, с твоей смелостью…
— Ничего, милая, мы с ним как-нибудь сработаемся. Когда-то и Литвинов был интересным инженером, неплохим организатором, но годы, годы… Если бы не все эти его знакомства — учился с одним, работал с другим, где-то помог третьему, отдыхал с четвертым, с пятым, с десятым… В сущности, он мятый пар, но знаешь, как у аппаратчиков: личное дело Литвинова стоит на первой полке.