Дуквиц расплатился. В своем гневе он не улыбнулся Кароле. Нельзя обращаться с горсткой делавших важное дело, которым стоит вменять во благо, что они в своей вере в лучшее общество палили направо и налево, как с буйно помешанными, в то время как массовые убийцы из концлагерей разгуливают на свободе и продолжают быть судьями государственной службы, выносившими во времена наци жутчайшие приговоры. Факт известный, известный, ничего не поделаешь. Однако произносить темпераментные речи в суде было бы бессмыслицей. Судья и госпрокурор начнут зевать. Только журналисты левацкой прессы, понятия не имеющие о судопроизводстве, будут записывать эти популярные указания в свои сообщения из сала суда. И Хелена при случае прочтет о нем в газете. Адвокат Дуквиц продолжает вызывать в суд новых свидетелей. Судья такой-то по ходатайству адвоката Дуквица исключен за предубежденность. Может быть, Хелена будет сидеть среди слушателей во время заключительной речи, срочно прибыв из своего странного северо-английского университета, куда она, глазом не моргнув, поступила на преподавательскую работу. "Я думаю, что разлука пойдет нам на пользу," -- сказала. она. Не заметил ли Гарри, что они оба уже давно живут вместе лишь постольку поскольку

Нет, он этого не заметил. И, кстати, ему казалось, что жить вместе постольку поскольку не так уж плохо.

"Огромное спасибо," -- сказала Хелена, -- "но не со мной." И потом ушла от него. Увы, не без замечания: "У тебя своя жизнь, а у меня своя." Что за уродская фраза под занавес многолетней истории.

Гарри пошел к своей машине. "Жук"-ФВ. Разумеется, ничего новомодного. Раньше Хелена все время мечтала о "Жуке-Кабрио". Может быть, сегодня они бы все еще из-за этого спорили. Для чего Гарри работать и столько зарабатывать, если он ни разу не обзаводился приличной машиной? Не выпендривайся, на кой тебе "кабрио"? Слишком шикарно, считал Гарри. Молодой адвокат, с шумом приезжающий на "кабрио". Нет, благодарствуйте. Абсолютно неправдоподобно. Гарри сам себе казался совершенно неправдоподобным, но в другом смысле.