Потом они вспоминали одноклассников: кто где, кто кем…

Сон ко мне не шел.

А друзья за стенкой снова начали сетовать на будущее Верхнеуральска.

«Дался он им, — подумал я. — На их жизнь города хватит, не вымрет, чего без конца об одном и том же?»

Упрекнул — и застыдился. Сам ведь не меньше переживаю, приезжая в свою Хорошаевку и видя, как она становится все малолюднее. Родина ведь, елки-моталки! Как тут не сожалеть?! Это надо быть или каменным, или сердца не иметь. И хоть сознаешь «объективность происходящих демографических процессов», как вычитал я в одной статье, а все равно равнодушным остаться трудно.

Дождь хлестал всю ночь, все утро. Только часам к десяти небо стало светлеть.

Жуков еще в дождь ушел на службу, сказав, что встретимся вечером. Захару Николаевичу он рассказал, как добраться до нового здания лесхоза, пожелал нам счастливого отдыха и захлопнул за собой калитку.

А лесхоз нам нужен был вот зачем. Недалеко от города находится гора Извоз — гордость Верхнеуральска и его достопримечательность. Гора покрыта лесом, а в лес сейчас, в летнюю пору, по распоряжению местных властей вход и въезд для населения временно прекращен — пожары часто случаются.

Ну, Жуков и посоветовал нам:

— Сходите в лесхоз, возьмите пропуск. Тебе, Захар, не откажут, сам лесом занимаешься… А показать Извоз гостю нужно, это правда.

— Обуваем сапоги, — распорядился Захар Николаевич, — на улице грязь, на горе — трава по колено, вымокнем в кедах.

— Может, зонтики на всякий случай дать? — спросила одна из дочерей Жукова.

— Не сахарные — не растаем…

Вышли на улицу, на берег Урала (дом Жуковых — на самом берегу). Урал тут неширокий, метров двадцать.