-- Когда вы раскрываете свои соображения, -- заметил я, -все кажется мне смехотворно простым, я и сам без труда мог бы все это сообразить. А в каждом новом случае я совершенно ошеломлен, пока вы не объясните мне ход ваших мыслей. Между тем я думаю, что зрение у меня не хуже вашего.

-- Совершенно верно, -- ответил Холмс, закуривая папиросу и вытягиваясь в кресле. -- Вы смотрите, но вы не наблюдаете, а это большая разница. Например, вы часто видели ступеньки, ведущие из прихожей в эту комнату?

-- Часто.

-- Как часто?

-- Ну, несколько сот раз!

-- Отлично. Сколько же там ступенек?

-- Сколько? Не обратил внимания.

-- Вот-вот, не обратили внимания. А между тем вы видели! В этом вся суть. Ну, а я знаю, что ступенек -- семнадцать, потому что я и видел, и наблюдал. Кстати, вы ведь интересуетесь теми небольшими проблемами, в разрешении которых заключается мое ремесло, и даже были добры описать два-три из моих маленьких опытов. Поэтому вас может, пожалуй, заинтересовать вот это письмо.

Он бросил мне листок толстой розовой почтовой бумаги, валявшийся на столе.

-- Получено только что, -- сказал он. -- Прочитайте-ка вслух.

Письмо было 6es дата, без подписи и без адреса.

"Сегодня вечером, без четверти восемь, -- говорилось в записке, -- к Вам придет джентльмен, который хочет получить у Вас консультацию по очень важному делу. Услуги, оказанные Вами недавно одному из королевских семейств Европы, показали, что Вам можно доверять дела чрезвычайной важности. Такой отзыв о Вас мы со всех сторон получали. Будьте дома в этот час и не подумайте ничего плохого, если Ваш посетитель будет в маске".

-- Это в самом деле таинственно, -- заметил я. -- Как вы думаете, что все это значит?

-- У меня пока нет никаких данных. Теоретизировать, не имея данных, опасно. Незаметно для себя человек начинает подтасовывать факты, чтобы подогнать их к своей теории, вместо того чтобы обосновывать теорию фактами. Но сама записка! Какие вы можете сделать выводы из записки?