На мясистом и вместе с тем тонко пролепленном носу прочно угнездилось пенсне в роговой темной оправе-так сказать, чеховское, хоть и без шнурка, но с предназначенным для него выступающим колечком. Эти чер- точки как бы олицетворяли интеллигентность; может быть, даже чуточку богемную, вольно-литераторскую.

Однако довольно писаний! Заглянем в записную книжку Алексея Платонови- ча, где он, если снова воспользоваться выражением позднейших времен, «взял на карандаш» и кое-что из посвященной Ленину речи Луначарского.

…Редко когда земля носила на себе такого идеалиста.

…Откуда этот неудержимый поток энергии? Почему эта суровая расправа с врагами? Только потому, что это нужно для реализации высоких идеа- лов.

…Непреклонность Ленина.

…Знать, чего хочет противник, проникнуть в тайники его души, прищу- ренным глазом рассмотреть, что он скрывает за своим словом, проница- тельно его поймать-таков Ильич.

4

Председательствующий объявил:

- Слово предоставляется товарищу Сталину.

По-прежнему восседая на полу, Кауров заворочался, посмотрел туда-сюда, даже себе за спину. Вот так штука-проглядел Кобу: этим именем, партий- ной кличкой, и по сию пору называли Сталина давние товарищи. К ним принадлежал и Кауров. Однажды, еще в дореволюционном Питере, Коба, не склонный к излияниям, скупо ему сказал: «Ты мой друг!»

Среди тех, кто обретался на помосте-даже на дальних, у задника стуль- ях,-Сталина не оказалось. Сие, впрочем, не было в новинку; словно бы презирая тщеславие, Сталин не любил, особенно в торжественных случаях, красоваться на виду, предпочитал побыть в тени. Э, вон Коба выходит из-за кулис, из глубины, что заслонена перегородкой. Наверное, по свойственной ему привычке он там расхаживал, потягивая дымок из труб- ки.