У Каурова, как, наверное, и еще у иных слушателей, безотчетно возника- ли смутные, точно пробегающая легкая тень, сопоставления. Платоныч да- же не позволил себе их осознать. Семерка… Речь Кобы не содержала ни малейшего намека на современную семерку или хотя бы пятерку-в те вре- мена Политбюро состояло лишь из пяти членов (Ленин, Троцкий, Крестинс- кий, Каменев, Сталин) и двух кандидатов (Зиновьев и Бухарин)*. Однако же какая штука… Нет, к чему здесь «однако»? Было бы дико, неумно-ну прямо курам на смех!-приписывать Кобе аналогии, о которых тот наверня- ка и не помышлял. Попросту совпадение, случайное совпадение. И ничего больше.

Сталин меж тем перешел ко второму случаю. Тут он поведал некоторые подробности Октябрьского переворота. Рассказал, что еще в сентябре Ле- нин предлагал разогнать так называемый предпарламент, сформированный правительством Керенского. Разогнать и захватить власть.

- Но мы, практики, с Лениным не согласились. У нас в ЦК в этот момент было решение идти вперед по пути укрепления Советов, созвать съезд Со- ветов, открыть восстание и объявить Съезд Советов органом государс- твенной власти.

Опять Сталин себя не выставлял, формула «мы, практики» сочетала, каза- лось, скромность и достоинство. Ни капли лицемерия никто не смог бы различить в спокойном его тоне, в правильных, исполненных силы чертах рябой физиономии.

- Все овражки, ямы, овраги на пашем пути,-продолжал он,-были нам вид- нее. Но Ильич велик. Он нс боится ни ям, ни ухабов, ни оврагов на сво- ем пути, он не боится опасностей и говорит: «Бери и иди прямо»,

Снова что-то покоробило Каурова. «Велик… Бери и иди прямо». Иронизи- рует? Но тон ровен, не ироничен. Впрочем, за Кобой водится такого ро- да, не открывающая себя интонацией, спокойная насмешливость. Или, мо- жет быть, он, доселе так и нс овладевший изгибами, тонкостями русского языка, лишь грубо обтесывающий фразу, негибко, плохо выразился. Веро- ятно, он сейчас себя поправит. Нет, Сталин удовлетворился своим опре- делением.