Сегодня, в такой жаркий день, нечего было и думать о хорошем улове, но мы так истосковались за год по рыбной ловле, что сидеть у воды и ждать, пока спадёт дневной зной, были не в состоянии.
Борчага — глубокое озеро, особенно у нашего, более крутого берега, где мы разбили палатку.
У меня, как и у Михаила Алексеевича, как и у Андрея, есть здесь своё заветное, давно облюбованное местечко. На этом месте я ещё в прошлые годы удачно ловил хорошую плотву и очень крупных окуней.
Сейчас я не хотел идти на это место и берёг его для серьёзной ловли на вечерней и утренней заре. Поэтому я отправился только с двумя удочками вдоль берега озера на другую сторону, где была небольшая, уютная заводь. С этого берега был виден удобный для ловли мысок, с которого я и хотел попробовать половить до вечера. Вместе со мной пошёл и Горка.
Пробраться к заводи на этот мысок оказалось довольно трудно. Заводь окружала такая непролазная гуща кустов и деревьев, что мы с трудом пробились сквозь неё, ободрав босые ноги о колючки шиповника и ежевики.
Наконец мы выбрались к берегу, размотали свои удочки и начали ловлю. Горка вышел на самый конец мыса и, придерживая одной рукой всегда спадающие штаны, начал ловить около высокой осоки, что росла у самого конца мыса. Я уселся недалеко от Горки в тени небольшой ветлы.
Только я закинул свои удочки, как услыхал негромкий, испуганно-удивлённый возглас Горки: