Скоро у меня в ведёрке стало тесно. Пора раскидывать жерлицы и распускать кружки. Я вынимаю из воды удочки, оставив только самую большую, с выползком, и иду к Михаилу Алексеевичу выбрать у него самых шустрых живцов. Крупных окуней и сорожек мы высаживаем в корзину — садок. На дно садка кладётся камень, садок закрывается крышкой-сеткой и на верёвке спускается в воду. Рыба из садка пойдёт на уху.

Вместе с Михаилом Алексеевичем мы осторожно насаживаем живцов на тройные крючки-якорьки жерлиц и расставляем жерлицы поближе к кустам.

Здесь, наверно, должны быть щуки, так как они любят держаться под кустами, корягами или прятаться в траве. Отсюда им удобнее нападать из засады. Щука не так боится удилища или жерлицы, как другие рыбы, зато прожорлива так, что уж если увидит поживу — обязательно схватит её, даже если очень сыта.

Охота на щуку — дело серьёзное. Тут уж одному управиться с жерлицами, кружками и удочками просто невозможно.

Мы начинаем ловить вдвоём. Михаил Алексеевич усаживается на такое место, откуда ему видны все жерлицы, и наблюдает за висящими над водой рогульками и за своими поплавками. А я сажусь в нашу замечательную «Борчагу», ставлю перед собой ведро с живцами, раскладываю удобно, под рукой, кружки и тихо отчаливаю от берега.

Отъехав подальше от жерлиц, разматываю один за другим кружки, устанавливаю глубину наплыва, ловлю в ведёрке живца, осторожно насаживаю его на тройничок и опускаю кружок в воду. Он, покачиваясь, остаётся за кормой. Следом за ним я распускаю веером второй, третий, четвёртый и пятый кружки.

Затем я отплываю подальше в сторону — посматриваю на красиво плавающие красные кружки, которые чётко выделяются на воде озера.