Хорошо бродить с такой удочкой вдоль узких проток, по заросшим берегам, пробираться сквозь заросли прибрежных кустов. И то свободно забрасывать свою удочку на чистом, открытом месте, то осторожно и аккуратно пускать поплавок в узкой, заросшей кустами протоке, а то метко забрасывать наживку между листьями кувшинок.

Как только клёв ослабевает в одном месте, я перехожу к другому, а потом вновь возвращаюсь на старые места.

Вот почему я всегда предпочитаю уходить на рыбную ловлю не на открытую, большую Волгу со снующими по ней пароходами, баржами, лодками, а на заволжские пустынные озёра или на маленькую, уютную речку Кудьму, где всегда тихо, где мы одни, где ничто не нарушает тишины и спокойствия.

У каждого рыбака своя повадка. Мы с Михаилом Алексеевичем оба рыболовы, но каждый из нас ловит по-своему. Он также любит ловить на озёрах и маленьких речках, но он терпеливее меня. Так, если я считаю, что рыболов должен сам искать рыбу, а но ждать, пока она его найдёт, то Михаил Алексеевич может часами сидеть на одном месте, даже тогда, когда клёв очень вялый и редкий.

Поэтому у нас уже так заведено, что он больше сидит, удобно расположившись на берегу, и наблюдает за жерлицами и своими красивыми поплавками или ловит на кружки крупных щук и окуней, а я со своим "востреньким" удилищем поставляю ему в изобилии насадку - живцов.

Это совсем не значит, что я только и бегаю по берегу со своей удочкой и ловлю одну мелочь. Часто среди мелочи и мне, конечно, попадается крупная рыба.

Здесь, видимо, всё дело в характере. Я тоже с удовольствием ловлю щук и больших окуней на жерлицы или на кружки, если хорошо ловится, но не могу сидеть без дела, когда кружки плавают, как мёртвые, без перевёрток, а жерлицы висят, словно застывшие.

В этих случаях я обязательно перехожу на новое место, а Михаил Алексеевич продолжает терпеливо выжидать.

* * *

Выйдя на открытое место, к зарослям кувшинок, я сделал очень небольшой наплыв, насадил маленького шустрого червячка и забросил удочку к самому краю зарослей.