В самом деле, надо было кончать ловлю.

Пролетел вечерний ветерок. Посередине озера пробежала морщинистая дорожка ряби.

Я неохотно гребу к берегу, прохожу почти рядом с тем кружком, который прибился к лопухам лилий. Видно, как леска ходит под водой. Значит, живец хороший, бойкий.

"Хоть бы напоследок схватило! - думаю я. - Ведь почти рядом только что плеснулась щука. Даже неловко с пустыми руками к ребятам вернуться".

Но ничего не поделаешь! Я вытаскиваю лодку наполовину из воды, бросаю ещё раз взгляд на озеро, на кружки. Теперь мне виден всего лишь один кружок, который я только что миновал на лодке. Андрей стоит на берегу. Он принял от меня ведёрко, шарит в нём рукой, разглядывает оставшихся живцов.

Начинаю привязывать лодку. Вдруг Андрей в страшном волнении зашептал мне, дёргая за руку:

- Пётр Иванович, перевернуло!

Я как на пружинах подскочил, взглянул на озеро и увидел белеющий в сумерках перевёрнутый кружок. Он, словно волчок, вертелся на воде это щука сматывала с его желобка намотанную леску.

Андрей уже столкнул лодку на воду. Мы вскочили в неё.

- Греби, Андрюша, скорее! Да не шлёпай веслом-то!

Дно лодки шуршало, подминая заросли лопухов. Я приготовился, перегнулся с лодки. Кружок встал на ребро и подгибал под себя упругие стебли лилий. Одной рукой я схватил кружок, другой рукой-леску и подсек. Леска натянулась в руке, задёргалась.

Попалась!

Выбирать леску было трудно - так она запуталась в зарослях кувшинок. Можно было упустить добычу и даже порвать леску.

- Андрей, греби на лесу, - говорю я своему помощнику. - Греби веселей! А теперь тише, стой...

С замиранием сердца выбираю леску. Она натянута туго, как струна. Мои руки трясутся, и я прерывисто шепчу Андрею:

- Только бы не увела... Только бы под корягу не увела... Только бы в корнях не запуталась...

Ищу глазами подсачек, но впопыхах мы оставили его на берегу.