Ольга отошла от окна. Вскоре отворилась калитка, и оттуда выглянула тетка.

-- Ты что стучишь? -- спросила она. -- А мы уж думали, ты давно ушла...

-- Я уморилась ждать, когда вы позовете, -- сказала Ольга. -- Я боюсь одна на улице...

-- Ну иди уж, -- позвала тетка.

В кухне и горнице у тетки было чисто, прибрано и покойно и пахло хорошо, как у богатых. "Здесь я жить не буду, -- подумала Ольга. -- Тут нельзя: скажут, ты испачкаешь все". Муж Татьяны Васильевны, который смотрел на Ольгу через окно, опять ел за столом свой ужин.

-- От своих детей бог избавил, зато нам их родня подсыпает, -вздохнула Татьяна Васильевна. -- Вот тебе, Аркаша, племянница моя, она теперь круглая сирота: пои, корми ее, одевай и обувай!..

-- Изволь радоваться! -- равнодушно, точно про себя, сказал муж Татьяны Васильевны. -- Ну, дай ей поесть, и пускай она сегодня переночует... А то отвечать еще за нее придется!

-- А чего ж я ей постелю-то!--воскликнула тетка. -- У нас ведь нет ничего лишнего-то: ни белья, ни одеяла, ни наволочки чистой!

-- Я так буду спать -- на жестком, а покроюсь своим платьем, -согласилась Ольга.

-- Пусть ночует, -- указал жене дядя, Аркадий Михайлович. -- А ты нынче не зверствуй, а то тебе Советская власть покажет!

Татьяна Васильевна сначала озадачилась, а потом пришла в озлобление:

-- Чем же это она мне покажет-то?.. Советская-то власть, она думает, что люди это ангелы-товарищи, а они возьмут нарожают тебе детей, а сами помрут, -- вот пусть она их и кормит, власть-то Советская!..

-- Прокормит, -- уверенно сказал муж тетки, жуя кашу с маслом из ложки.

-- "Прокормит!" -- передразнила Татьяна Васильевна своего мужа. -- Кто их прокормит, если у них родители рожают без удержу! Уж я-то знаю, как трудно оборачиваться Советской власти, уж я-то ей сочувствую!..