- Будешь есть лук - разверну к стене.

Рука с вилкой повисла в воздухе и послушно опустилась. "Экая стерва", подумал Скворцов. Слева от него сидела жена начальника отдела, Люда Шумаева, худая высокая блондинка с длинной шеей и озабоченными глазами.

- Людочка, отчего не пьешь? - спросил ее Скворцов.

- Жарко, душно. До чего мне здесь надоело, знал бы ты. Кажется, все бы отдала - уехать. Город, шум города я люблю... Театр, оперетку. Оперетку особенно. Я все арии из опереток прямо наизусть знаю. "Помнишь ли ты, как счастье нам улыбалось?" - пропела она ему на ухо.

- Помню, - сказал Скворцов.

- Ты все смеешься, а мне не до смеху. Ну, посуди сам, что я здесь вижу? Рынок, магазин, кухня, дети... Я как заводная кукла - прикована к керосинке...

- А ты бы работать пошла.

- Куда? Здесь на каждое место по десять жен. Нет, уехать, только уехать.

- Ну что ж. Уехать тоже можно. Уговори Сергея...

- Он! Да разве он отсюда уедет? Это такой эгоист, до того в свою работу влюблен, просто ужас. Нет, послушай, почему это так выходит: ему все удовольствия - и днем и ночью...

Скворцов засмеялся и спросил:

- А тебе ночью разве нет удовольствия?

- Очень редко, - печально и просто ответила Люда.

Он поцеловал ей руку. С другого конца стола подполковник Шумаев, маленький человек с черными горячими глазами и бритым, слоновой кости черепом, крикнул ему:

- Что тебе, Пашка, жизнь надоела?

- Вот видишь, какой собственник, - вздохнула Люда.

Капитан Курганов опять робко потянулся к селедке: в эту минуту жена разговаривала с соседом. Скворцов услышал ее слова:

- От этой жары я становлюсь злая, как Муфистофель.