– Э-гм…

Мясник осклабился, показав крупные тедди-рузвельтовские резцы.

– Выставился ты. Но знаешь… – Он помахал в воздухе сигарой, оставляя полосы белого дыма. – Ты в себе уверен, я уверен… давай я тебе еще сотню одолжу на отдельную ставку? Прибавим?

– Давай, – ответил Шики, ушам своим не веря. – Я тебе сейчас расписку напишу…

– Да ну, зачем она? Твоего слова мне хватит. Ну, залог тоже было бы неплохо. Вперед, конечно.

Шики пожал плечами:

– Вы ж меня обчистили, стервятники. У меня ни хрена…

– А знаешь… вот эта рубашка, что на тебе?

– Шиш!

– Но ты же веришь в свои карты? Показывай шкуру.

Шики потер лоб, кивнул, решился и расстегнул голубенькую рубашку, снял и передал мяснику.

– Моя счастливая рубашка.

Мясник положил в банк четыре доллара и две стопки фишек поставил возле – по одной с каждой стороны.

– Время показа, джентльмены. Лучшие пять карт.

И гробовщик подмигнул флористу, предвкушая, как сейчас Шики будет гореть синим пламенем.

Пришел черед Шики скалить зубы.

– Фул на королях.

Флорист присвистнул, гробовщик про себя буркнул:

– У, собака!

– Ну-ну, – произнес побагровевший мясник с враждебной ноткой в голосе и размочаленной сигарой ткнул в пепельницу – не слишком спокойно. – Видали такое? Наше голое-босое чудо таки повернуло свою фортуну.

– Я всегда на четыре лапы падаю, – ответил Шики.

– Да, черт… я-то думал, что у меня выигрыш на этой паре троек плюс еще две шестерки. – Он медленно пошевелил карты. – А вообще-то… знаешь что? Это ж по-другому можно понять. Вот у меня в двух закрытых были эта четверка и шестерка треф, а на третьем мне сдали троечку, вот на шестом эта пятерка пришла… ага, и последняя – двойка. Тоже трефовая. Слушай, это как называется? Флешь-рояль, что ли?

Он взметнул руку вверх и стукнул по ладоням флориста и гробовщика.

– Я вам что говорил? Последнюю рубаху со спины сдеру! Вы мне каждый по Бену Франклину должны.