А море попрежнему то громыхало штормом, то заволакивалось туманом, то покрывалось бесчисленными глыбами льда.

Уже в пятый раз, лавируя среди плавучих льдов, прорываясь разводьями меж ледяных полей, шлюпы переходили Южный полярный круг, и моряки опять убеждались в близости неведомых земель: снова появлялись птицы; потом на льдине был замечен тюлень; потом, — самый верный признак! — в желудке убитого пингвина нашли камешки… Значит совсем недавно этот пингвин побывал на неизвестном берегу. Но сколько ни всматривались дозорные матросы в туманную даль океана, нигде не могли они заметить желанной, неведомой земли…

9 января 1821 года льды стали реже, разводья шире. Командиры шлюпов не замедлили воспользоваться этим, чтобы предпринять очередную попытку продвинуться дальше на юг.

Это был памятный день, навсегда вошедший в героическую историю нашего славного морского флота.

Всё предвещало близость берега, — птицы, летавшие над кораблями, стаи непуганых китов, неторопливые, любопытные пингвины, с удивлением глазевшие на людей…

Дозорный «Востока» вдруг крикнул:

— Берег!..

И это слово взволнованно повторили десятки голосов. Почти в ту же минуту с «Мирного» тоже увидели землю и сигналом известили об этом.

Ни один корабль ещё не посещал этих далёких суровых мест. Тем большей была для русских моряков волнующая радость их открытия.

Лазарев стоял на мостике шлюпа сосредоточенный и серьёзный. Казалось, он один не разделял всеобщего ликования. Берег темнел расплывчатым тёмным пятном, и даже в сильную зрительную трубу капитан не мог уловить в том пятне ни одного чёткого контура.

Постепенно и офицеры, и матросы «Мирного» притихли. Не ошиблись ли они? Почему так безучастен капитан?

Но вот лицо капитана стало светлее, и губы дрогнули в чуть приметной улыбке: далеко, над тёмным пятном, в разрыве туч проглянуло яркое солнце, и взору сразу открылись чёрные осыпи и обрывы, и огромный массив поднявшейся в поднебесье горы…